[ul]netspider (netspiderul) wrote,
[ul]netspider
netspiderul

Category:

 

Общественные академии, или кто хочет стать «старейшиной мира в области распределенной обработки информации"?

1.1. Об истории академий в России, статусе академика.
1.2. 90-е – новые времена, новые академии. Их статус.
1.3. Разгул «академизации».
1.4. «Хождение в науку» политики и элиты.
1.5. «Академизация» элиты. Политика и общественные академии.
1.6 «Теневые ВАКи» - всё по прейскуранту.

1.7 Борьба внутри общественных академий и их борьба за признание. 

Важнейшей составной частью псевдонауки в России (после развала СССР) стали так называемые общественные академии. Почему же организации с солидными названиями, «академическим» статусом своих членов вдруг становятся одними из главных проводников псевдонауки?1.1. Об истории академий в России, статусе академика.
      Вспоминается сцена, случайно увиденная мной в каком-то фильме. Путешественники натыкаются в глухом лесу на человека и начинают выяснять, кто же он. Тот, стремясь попасть в доверие, говорит примерно следующее: «Ну что вы, меня не следует бояться, я ученый, профессор международной академии по уфологии, вот занимаюсь здесь научной работой». Довершили картину очки и респектабельный вид. И всё, подчиняясь магии звания, путешественники уже обращаются к самозванцу как к ученому, уважительно -  «профессор». Соответственно, вопрос о его благонадежности отпадает. А зря! Если бы путешественники знали, чего стоят звания в подобных академиях, то не расслаблялись бы, а наоборот, отнеслись бы к нему с удвоенным вниманием.
      В давние времена (задолго до  основания самой Академии наук в России), звание академика существовало, и присваивалось оно не только ученым. Оно тогда присваивалось неофициально, и было символом уважения, мастерства. Так, академиками называли, например, выдающихся художников. В 1724 году возникает первая Академия наук в России, и это слово всё более начинает связываться с его нынешним, научным смыслом. «В Советском Союзе все академии были государственными. Помимо "большой" Академии наук -- преемницы Императорской академии, основанной Петром I в 1724 году, -- были созданы пять "отраслевых" академий: образования, медицинских наук, архитектуры и строительства, художеств, сельскохозяйственных наук. Их члены, называя себя академиками, обязаны были указать, в какой именно академии состоят. Прочие академии были или научно-исследовательскими институтами (например, Академия коммунального хозяйства), или вузами (Тимирязевская академия, военные научные заведения и пр.), и их сотрудники академиками не назывались» (Старцев Б., 1999).
      Сколько же в России настоящих академий, и какова динамика изменения их численности? «Настоящих академий, которые образованы по решению президента и правительства, и официально имеют статус высших научных заведений, в России всего шесть. 
        Это Российская академия наук (420 академиков и 597 членкоров), Российская академия медицинских наук (126 академиков и 195 членкоров), Российская академия сельскохозяйственных наук (145 академиков и 125 членкоров),  Российская академия художеств (55 академиков и 78 членкоров),  Российская академия архитектуры и строительных наук (50 академиков и 100 членкоров), Российская академия образования (60 академиков и 90 членкоров)». (Быстрова Е.,1995) Это ответ вице - премьера Юрия Ярова на депутатский запрос председателя думского подкомитета по госслужбе В.Южакова. 

1.2 . 90-е – новые времена, новые академии. Их статус.
     
        Изменилось это положение после перестройки.  В это время и возник «Российский парадокс: наука чахнет, институты закрываются, а количество людей, именующих себя академиками, растет. В Госдуме, например, в одной только фракции ЛДПР «академиков» оказалось больше десятка. Просто НИИ какой-то, хотя по интеллекту вроде бы незаметно.      «Откуда же появились самозванцы?», спрашивает газета. «Оказывается, с восходом демократии стали как грибы расти так называемые общественные, или народные академии. Сейчас их зарегистрировано 57 (на март 1995 года). Деятельность таких академий регулируется законом «Об общественных объединениях». Иными словами, их статус таков же, как у Общества спасения утопающих или Общества филателистов» (Быстрова Е., 1995). 
      Интересно, что такие академии стараются полностью копировать традиционные и предусматривают в своих уставах «тот же порядок, как и в настоящих академиях, то есть выборы действительных членов и членов-корреспондентов» (Быстрова Е., 1995). То есть, они совсем не хотят быть просто общественными объединениями с общественными же функциями. Делается всё для того, чтобы   максимально походить на настоящее научное учреждение.
      Академии не всегда создавались на пустом месте; многие ученые заведения (или даже отдельные факультеты университетов) поспешили получить «академический» статус, как только это стало возможно. «После перестройки в академии стали переименовываться многие учебные заведения: например, факультет музыки негосударственной Международной высшей школы назван для солидности Музыкальной академией» (Старцев Б., 1999).
      Заметим, что само возникновение общественных организаций – дело совершенно законное, более того, даже поощряемое государством (которое тешит себя мыслями об управляемом гражданском обществе. Впрочем, это совсем другая история): «Закон о науке разрешил называть академиями негосударственные объединения ученых: "Научные работники вправе создавать на добровольной основе общественные объединения (в том числе научные, научно-технические и научно-просветительские общества, общественные академии наук) в порядке, предусмотренном законодательством РФ об общественных объединениях". В законе об общественных объединениях об академиях не говорится вовсе -- как и прочие организации, они являются "добровольными, самоуправляемыми, некоммерческими формированиями, созданными по инициативе граждан (не менее трех физических лиц, как гласит статья 5. - "Итоги"), объединенных на основе общности интересов для реализации общих целей, указанных в уставе". Чем именно должны заниматься общественные академии, законы оставляют на усмотрение их основателей». (Старцев Б., 1999).
      Как водится, закон этот толкуется весьма широко, и его «дыры» и неопределенности моментально были использованы.
      Эта скандальная «академическая» волна захватила не только Россию. Видные ученые Украины во главе с академиком Н.Амосовым выступили с протестом против эпидемии образования липовых академий, девальвирующих всю сложившуюся в стране систему роста ученых. (Одинец М., 1994.)
     
      1.3. Разгул «академизации».
     
      В итоге, в стране теперь действуют более 100 академий, использующих научную вывеску и атрибутику, но занимающиеся чем угодно, как то: «собственно научными исследованиями, издательской деятельностью, лоббированием отраслевых интересов, предпринимательством. Например, Академия медико-технических наук разрабатывает медицинское оборудование, Международная академия информатизации издает журнал "Драгоценные металлы. Драгоценные камни" (подписка на полгода -- 160 у.е.), Международная академия наук высшей школы по запросам Госдумы научно обосновывает несостоятельность проектов образовательных реформ». (Старцев Б., 1999) 
      Следует оговориться – отнюдь не всегда появление академий, да и других общественных организаций, не взявших эту вывеску, но организованных по тому же постановлению, было отрицательным явлением. Отнюдь нет. Так, РАЕН – Российская Академия Естественных Наук – собрала в своих рядах многих крупных ученых, и по некотором оценкам, ее физическое отделение намного сильнее, чем аналогичное в РАН. В то же время, руководство РАЕН долгое время покровительствовало торсионной афере. Но всё же ее появление стало положительным явлением. А обычно же академии создавались изначально с неблаговидными целями, не имеющими отношения к науке. Такие комиссии стали пристанищем людей, которые не могут получить научного признания, играя по правилам науки, и пытаются установить собственные правила.
      Как относятся к науке многие из новоявленных академий, рассказывал Кругляков, председатель комиссии РАН по лженауке, получивший письмо от журналистки, участвовавшей в заседании одной из таких «академий»: “... вчера состоялось своего рода собрание еще одного союза сумасшедших и жуликов разных мастей Союза общественных объединений “Эволюция”. Он объединяет проходимцев в области науки, образования и общественного устройства России. Думаю, что Вам небезынтересно узнать, что в этот союз вошел, в частности, так называемый фонд “Непознанное”, который существует при Российской академии наук, а именно, при Институте мировой литературы (Так утверждали организаторы фонда. Проверка показала, что это не соответствует действительности. Прием довольно типичный. Желаемое выдается за действительное. – Э.К.).
      Чтобы понять, на каких позициях этот фонд стоит и чем занимается, достаточно было послушать такие сентенции: “... научная парадигма безнадежно устарела, … закончилась эпоха материалистической науки, не признающей мысль..., доказано влияние мысли на химический состав жидкости… Цель фонда: собрать информацию о непознанных явлениях. К сожалению, в РАН идет борьба, перекрывают все каналы нетрадиционной науке, некоторые академики-консерваторы и ортодоксы не дают серьезным ученым заниматься этим...” Я, присутствовавшая там по просьбе “Литературной газеты”, не выдержала и встала на защиту этих самых ортодоксов. Смысл моей реплики был таков: “Кого Вы называете консерваторами? Всемирно известного ученого Гинзбурга?” Что тут началось! Меня чуть не убили. “Кто такая?” “Как посмела!?” “Вон из зала!” Муравейник расшевелился, и все присутствующие страдальцы от РАН стали выскакивать и делиться своим опытом. Все под бурные аплодисменты.
      Этот паноптикум уже заручился поддержкой двух депутатов новой Думы. Один из них, Яшин Александр Михайлович, там присутствовал и выступил с речью, в которой, в частности, сказал, что очень рад, что люди с нормальной психикой решили, наконец, заняться устройством России, что сам он питается энергией космоса и воды, и что никакая Академия наук нам не помешает, поскольку человек – это космическое существо. Под бурные аплодисменты он закончил свою речь так: “Для меня не существует никаких авторитетов, надо их просто долбить, или, как сказал Путин, просто мочить”. Надо полагать, речь идет об академиках». (Кругляков, 2000)
      Одна из наиболее одиозных, Международная академия информатизации, разрослась до 550 отделений по всему. Казалось бы, что это, как не признак успеха, влияния и солидности? Однако, по словам самого же организатора Владислава Шинкаренко, "Возможно, в половине из них люди получили дипломы академиков, и на этом все закончилось". Такая ситуация – самый частый выход в истории с академиями. Не просуществовав и года, новоявленные академии закрываются, оставляя после себя только записи «академик» в визитках основателей и тех «счастливцев», кого удостоили звучным титулом. Естественно, что такие «академии» в принципе не могут иметь никакого отношения к науке.
 Таким образом, получается, что общественные академии часто организуются только ради звучного титула для их обладателей.

1.4. «Хождение в науку» политики и элиты.
     
      Кто же эти обладатели и откуда взялась эта страсть к званиям? В советское время резко возросший престиж науки, да и ее финансирование давали ощутимые плюсы к имиджу причастного к ней человека. Бывшее в моде у большевиков пролетарское прошлое и настоящее сменилось культом науки. «В свое время безграмотность советской власти сменилась курсом на тотальное онаучивание кадров. Любой маломальский чиновник, получив назначение на ответственный пост, стремился всеми правдами и неправдами подкрепить свое "статус-кво" научной степенью. Кроме солидных денежных выплат, причастность к науке сулила и продвижение по службе. 
Погоня за научными степенями сыграла с системой злую шутку. Году в 1987-м Высшая аттестационная комиссия при Минобразования была просто завалена заявлениями об отказе от научных степеней. Напуганные перестройкой чиновники и функционеры, которые уже через два дня после защиты едва могли вымолвить мудреное название "своего труда", заметали следы, испугавшись огласки. Сегодня многое изменилось, причастность к науке не сулит денег и карьерного роста, но стремление к титулам из властей предержащих, кажется, не вытравить ничем» (Рашидов, 2000). Так зарождалось то, что расцвело пышным цветом после перестройки.
      Именно «хождение в науку» политиков стало массовым явлением. «Вспомним доктора технических наук, профессора и члена-корреспондента Российской академии наук Березовского, доктора экономических наук Гайдара и кандидата физико-математических наук Бориса Немцова… Увы, доктор экономических наук Гайдар, в теории прекрасно знающий, как сделать экономику экономной, на практике сделал экономными миллионы россиян. Менеджер высшей квалификации Сергей Кириенко не менее
блестяще доказал, что теория в корне отличается от практики. Кандидаты, доктора, профессора Лифщиц, Ясин, Шаповальянц, Уринсон и Задорнов сменяли друг друга на постах вице-премьеров, министров экономики и финансов с одинаково неутешительным результатом. Стране все хуже, а количество госчиновников, обретающих научные звания, все ширится.
      Сергей Степашин в 1994 году защитил кандидатскую диссертацию на тему "Теоретико-правовые аспекты обеспечения безопасности РФ"… Екатерина Лахова защищалась на тему "Социальная и политическая адаптация российских женщин в годы реформ"» (Рашидов, 2000).  Вот как широко представлены научные работники в политике, оказывается!
      Скромности нашим научным работникам тоже не занимать. Так, «Защита Владимира Вольфовича Жириновского в области социологии наделала много шума. Злые языки говорили о купленной на корню учебной комиссии. Но мы эти грязные слухи отметаем за недоказанностью. Зато никак не выбросишь в мусорное ведро обращение в Высшую аттестационную комиссию при Минобразования покойной Галины Старовойтовой, где та указывала на недопустимо развязный тон и научную несостоятельность труда лидера ЛДПР» (Рашидов, 2000).
      Решив не отставать от конкурента в политической борьбе, и Г. Зюганов защитился на степень доктора философских наук, написав работу по тему "Основные тенденции общественно-политического развития в России и его механизмы в 80 - 90-е годы".
      Остается загадкой, где же всегда столь занятые политические деятели нашли время для того, чтобы сидеть в библиотеках, писать книги, статьи в научных журналах?! Вряд ли они этим занимались. Да и страсть к науке после защиты у наших героев как-то сразу прошла, что, согласитесь, красноречиво.
      Слов нет, в знак уважения к общественным заслугам некоторых из перечисленных деятелей  их вполне можно наградить каким либо титулом, что, кстати, и делается. Ведь есть разработанная система самых разных государственных (и негосударственных) наград, премий, которые дают звания «кавалеров», «лауреатов», «победителей» и т.п. Но почему же им нужен  еще и титул кандидата, доктора, академика?! Ведь ясно, что звания это научные, и даются они за научные заслуги, а общественные заслуги здесь совершенно ни при чем.
      Думается, разгадка этой притягательности несложная. Статус академика подразумевает, поэтому, признание авторитета человека, его права говорить от имени науки, признание его «знающим». Очевидно, что именно это является лакомым кусочком для людей, посвятивших себя общественно полезным делам. Ведь им не интересно, чтобы люди, слушавшие их, думали что это лишь «мнение» какого то бывшего рабочего, как Лужков, или священника, как Алексий. Для придания авторитетности словам непременно нужно заиметь научный статус, и тогда тебя будут воспринимать совсем по-другому, в рамках уважения к науке, людям науки, да и всей ее роли в обществе. Как магически действует слово «профессор», «академик», мы видели в самом начале пункта, в рассказе о встрече в лесу.
 В этом случае, очевидно, что именно человек красит место, а не место человека. Автоматическое присвоение вожделенного титула абсолютно ничего не меняет в головах новоиспеченных ученых и не прибавляет им мудрости, а жаль. 

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments